Наказывать детей физически или нет? То есть, можно ли свою родную кровиночку рукой, тапком или ремнём? Или прутиком? А если орать (громко кричать), но без рук? Тогда можно? Рано или поздно каждому родителю приходится сталкиваться с этим вопросом.

Тема неоднозначная и больная. А особенно с возрастом. Ну, то есть в 25 лет у меня было одно отношение к этому вопросу, а сейчас мне 40, и оно другое. Совсем другое.

В детстве меня не били. Точнее, всего два раза: один раз сеткой-«авоськой», а второй раз мокрым полотенцем. Считаю, что это было строгое, даже очень строгое, но справедливое наказание.
Вот сейчас вспоминаю – и как будто это другой мир. В детстве я жил вместе с мамой, бабушкой и дедушкой в обычной хрущевке-пятиэтажке (точнее, брежневке, но это неважно). Мама уходила утром на работу, а меня выпускали гулять во двор.

Практический такой же двор был в моём детстве
Практический такой же двор был в моём детстве

Во дворе была песочница, трава и деревья. Кстати, некоторые деревья, особенно груши, посадил лично  мой дед. Так вот. Мне давали ложку, то есть обычную столовую ложку, и ей я копал песочек в песочнице. Но зато вместо нынешних пластмассовых формочек у меня были настоящие алюминиевые, для кексов и пирожных-корзиночек. И вот там я играл с другими такими же детьми, а когда бабушка звала меня к обеду, то она делала это просто: открывала окно 5 этажа и кричала на весь двор: «Ильюша! Иди обедать!»

Короче,  жили мы на 5 этаже обычной пятиэтажки-панельки в Серебрянке. В туалете мой дед прибил гвоздик, на котором висели авоськи: красная и оранжевая. Это сейчас у нас в каждой квартире есть пакет с пакетами, а тогда был гвоздик с авоськами. Ну вы понимаете, что эти авоськи сейчас в моём рассказе висят, как у Чехова ружье в начале пьесы.

Обычно я играл во дворе в песочнице с Серуном-Беркой из первого подъезда и Сашей из моего четвертого и другими детьми, имён которых я не запомнил. А тут старшие ребята из девятиэтажки позвали рассказывать страшилки. Короче, мы сидели в отлитом из бетона коллекторном блоке, восемь малышей в возрасте от 6 до 9 лет, и рассказывали друг другу классические страшные истории про «чёрную руку» и «кровавую комнату». Время летело быстро, и уже стемнело. Это сейчас я представляю ужас моей мамы, которая бегала по микрорайону Серебрянка в поисках своего 6-летнего сына. И нашла его. В бетонном блоке. Но живого и здорового. В общем, оранжевой авоськой – это больно. Кстати, хозяйке (и хозяину) на заметку: авоськой – это реально больно. Мама меня била, точнее, не била, а наказывала, и все время говорила «Идиота кусок!»

Вторая справа
Вторая справа

Прошло два года. Или три. Это неважно))) Важно, что всё лето я проводил на даче с бабушкой и дедушкой. Садовое товарищество «Связист», ехать на электричке в направлении Пуховичей до остановки «Асеевка», идти 40 минут. По пути 2 муравейника, можно найти парочку грибов, и вообще отличная разминка для ног. Мы приходили на дачу, дедушка копал, бабушка полола, а я был предоставлен самому себе. У меня там были друзья, мы вместе тусовались (то есть катались на великах), и еще зажигали костер и варили в детских алюминиевых кастрюльках компот из сорванных тут же ягод смородины и крыжовника.

Мама приезжала на дачу в выходные дни, и обычно это выглядело так: я играю посреди улицы садового товарищества, вдруг останавливается МАЗ-самосвал или ЗИЛ-самосвал. И вместо  ругающегося матом водителя выходит мама. Короче, мама являлась мне как богиня из машины и решала все мои проблемы. Или создавала.

Однажды я со своим дачным приятелем пошёл на железную дорогу. Мы клали на рельсы гвозди и наблюдали, как под действием многотонного поезда они превращаются в мечи. Да, расплющенные гвозди похожи на мечи. Только без рукоятки, но если у тебя есть хоть капля воображения, то вот она – рукоятка! У тебя в микроруке твой микромеч разит врагов. А если положить на рельсы камень, то он превращается в пыль. Очень красиво: раз – и пыль.

Богатые дети раскладывают на рельсах деньги
Богатые дети раскладывают на рельсах деньги

В ту субботу я приехал к железной дороге на велосипеде один: приятеля не было, бабушка полола, мама мыла окна, я изнывал от скуки. Сначала положил на рельсы гвоздь. Потом гвоздь и палку (деревянную). Потом гвоздь, палку и камень. Потом гвоздь, камень и камень. Потом камень, камень и камень. Потом меня жёстко схватили за ухо. Неприятный дядька в форме железнодорожника спросил меня, где мои взрослые, и вел прямо до дачного домика. Не за ухо, спасибо ему, а за локоть. Велосипед мой тоже вёл.
Думаю, мне повезло, что у мамы в руках было мокрое полотенце, а не тяпка. Хотя вряд ли она бы меня тяпкой наказала. Сомневаюсь. Всё-таки родители любят своих детей, а тяпка – тут сложнее. В общем, мокрым полотенцем – больно. Даже не знаю, больнее, чем авоськой, или нет. И при этом она приговаривала: «Идиота кусок»! Вот не знаю, но это выражение засело в мозгу. Почему «Идиота кусок»? На целого идиота не тяну, потому что маленький? Или что?
У нас в садовом товариществе «Связист» был собственный телефон. Ну как собственный: всего за 15 копеек можно было позвонить в Минск, выстояв небольшую очередь из таких же дачников. Мы приходили обычно в 7 часов вечера и звонили домой. Я разговаривал с дедушкой в тот раз, и он меня спросил: «Ильюша, тут приходил какой-то человек в форме железнодорожника, и принёс квитанцию на штраф в 25 рублей. Ты не знаешь, за что?» Я сказал: «Дедушка! Что-то тебя плохо слышно! Алло! Алло! Связь плохая».  Уже в 8 лет я научился легко уходить от проблем.
Я специально заговорил со своей мамой насчет моих наказаний в детстве. Невзначай спросил про «идиота кусок». Она, как оказалось, ничего не помнит. Ни авоськи, ни полотенца, ни идиота. А я-то всё помню. Вот именно это меня и беспокоит.

У детей память хорошая.

Идиота кусок

Post navigation


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *